Грозный Вылезать Скопин telegram наркот

Тут бы нас нужно было бы снять камерой на кране, специальным заключительным планом, что так любят кинематографисты, — когда камера уходит ввысь, а люди постепенно мельчают. Да только никакого кинематографа не было. Было знамение снега, дорога где-то у Оки, и мы, перекурив, упёрлись в борт машины, стараясь испачкаться не слишком сильно.

Тут бы нас нужно было бы снять камерой на кране, специальным заключительным планом, что так любят кинематографисты, — когда камера уходит ввысь, а люди постепенно мельчают. Да только никакого кинематографа не было. Было знамение снега, дорога где-то у Оки, и мы, перекурив, упёрлись в борт машины, стараясь испачкаться не слишком сильно.

Ртутный термометр показывал плюс сто двадцать по Цельсию, а неистовый Турецкий шуранул еще пару ковшичков на каменку. Славка Грязнов, сидевший на нижней приступке, не выдержав обжигающего жара и матерясь, прикрывая ладонью нос, выскочил из парной в предбанник. Нос он обжег еще полгода назад здесь же и теперь большую температуру не переносил.

— Охренел совсем, он же угробит америкашку! — возмутился Грязнов, хватая запотевшую бутылку «Жигулевского» и лихим ударом сбрасывая пивную чеплашку. — Он вообще баню до сегодняшнего дня не видел и в такую жару не окунался!

— Оставь «Жигули» Питеру, пей «Баварию»! — попросил Славу отдыхавший в предбаннике Костя Меркулов, но было уже поздно: Грязнов в один миг высосал бутылку и рухнул на лавку, открыв рот и жадно глотая холодный воздух. Константин Дмитриевич Меркулов лишь тяжело вздохнул.

Из парной донесся странный вой. Это был низкий, утробный голос, похожий на волчий, и Меркулов вздрогнул. Славка подскочил и уставился на дверь.